Весна 1989 года. Советский союз только завоевал 21 титул чемпионов мира на прекрасной новой Глобен-Арене в Стокгольме. Тренер Виктор Тихонов был счастлив. Его команда смела соперников, одержав победы во всех девяти матчах, прямо как в старые добрые времена. Тихонов знал, что его пятерка бунтовщиков −
Вячеслав Фетисов, Алексей Касатонов, Игорь Ларионов, Сергей Макаров и Владимир Крутов − скоро уедут в НХЛ, но преемственность сохранится. Двое чрезвычайно талантливых двадцатилетних дарования, Александр Могильный и Сергей Федоров составят вместе с 18-летним Павлом Буре основу команды, которая принесет еще больше золотых медалей в будущем. Новая тройка была самой лучшей, что мог предложить советский хоккей. Могильный уже выступал в составе золотой олимпийской команды в Калгари в 1988 году, а также был назван лучшим новичком мирового хоккея на чемпионате мира среди двадцатилеток в Анкоридже (Аляска) в 1989 году. Федоров же утвердился в звездном статусе, забросив 6 шайб в Стокгольме. Юный Буре должен был присоединиться к команде годом позже на чемпионате мира-1990 в Швейцарии.

Следуя традиции, 1 мая на банкете, посвященном окончанию чемпионата, игроки получили два свободных дня в Стокгольме перед тем, как команде предстояло 4 мая возвратиться в Москву. Когда же команда солнечным майским утром собралась у выхода из отеля, чтобы отправится в аэропорт, не досчитались одного игрока – Могильного.

Двумя днями ранее Могильный с помощью гида советской сборной на чемпионате Сергея Фомичева покинул отель, в котором остановилась команда. Могильный, которого в 1988 задрафтовалакоманда "Баффало Сэйбрз", позвонил директору по скаутингу Дону Льюсу и попросил о встрече, заявив, что у него есть интересное предложение. Льюс немедленно вылетел в Стокгольм вместе с генеральным менеджером клуба Гэрри Миханом. Они встретились с Могильным 4 мая в секретном месте в тот самый день, когда сборная Союза вылетела из шведской столицы в Москву.

В пятницу 5 мая Могильный вылетел из аэропорта Арланда в Стокгольме вместе с представителями "Сэйбрз" и семь часов спустя приземлился в аэропорту Кеннеди в Нью-Йорке. Могильному разрешили въезд в США согласно процедуре для иностранных граждан, ожидающих решения по определению их статуса.

Это было первое бегство советского хоккеиста, и новость об этом обошла все мировые издания. В том, что спортсмены бегут из стран восточной Европы, не было ничего удивительного. Польские футболисты, чехословацкие хоккеисты, венгерские боксеры, румынские борцы, гребцы из восточной Германии и
болгарские тяжелоатлеты в 70-х − 80-х регулярно незаконно покидали свои страны. Но советские хоккеисты − никогда.

Причина проста. Хоккеисты в советскую эпоху были привилегированной группой, получавшей все необходимое, ни о чем не заботясь. Но Александр Могильный был одним из первых игроков нового поколения русских, ориентировавшихся на запад. Ему было недостаточно получать только все необходимое. Он знал об НХЛ. Он знал, что был задрафтован. И понимал, что у него есть потенциал зарабатывать большие деньги и жить своей жизнью, в которой не надо исполнять приказы хоккейных тренеров одиннадцать месяцев в году.
Всего два года спустя побега Могильного, Советский Союз перестал существовать. И игроки начали уезжать в большом количестве по своему собственному желанию. Могильный больше никогда не играл за СССР, но один раз представлял свою родину. По иронии судьбы, Могильный вернулся в Стокгольм спустя семь лет после своего побега для подготовки к Кубку мира1996 года. Теперь он выступал за национальную сборную России, а его партнером вновь был Сергей Федоров.

Могильный завершил карьеру в 2006, проведя 16 сезонов и 990 игр в НХЛ, набрав 1032 очка. Но никогда он не играл лучше, чем 2 мая 1989 года перед тем, как покинуть родину ради того, чтобы играть в хоккей там, где он хотел – в НХЛ.