Вадим Шипачев: в минском «Динамо» много общаюсь с молодыми ребятами, пытаюсь им что-то подсказать, помочь

– Во всех командах, где вы играли, хоккеисты всегда говорили, что вы – очень комфортный партнер по звену, что играете на команду, а не только на личную статистику. Кто вам это привил и с какого возраста?

– Это пошло еще из детской школы, когда я только начинал играть в хоккей. Для меня отдать передачу и сыграть на партнера всегда было ничем не хуже, чем забросить шайбу. Наоборот – это классные комбинации, когда ты делаешь все красиво и отдаешь на пустые ворота. По моим эмоциям это иногда даже приятнее, чем самому забить. Думаю, именно детские тренеры привили мне такое отношение к игре.

– Такое отношение встречается далеко не всегда. Часто креативные нападающие бывают большими индивидуалистами. Вам приходилось с такими сталкиваться?

– Я всегда говорю, что мне везло с партнерами. Во всех командах, где я играл, рядом были очень сильные хоккеисты. Многие умеют и забивать, и отдавать передачи. Это всегда классно.

– Сейчас в социальных сетях есть тренд: вспоминать 2016-й год, что было десять лет назад. Помните себя тогда?

– Да, в целом помню. По-моему, тогда был чемпионат мира в Москве. Очень классное время: Москва, турниры сборных. Крутые времена были.

– Вы сильно отличаетесь сейчас от себя десятилетней давности?

– Время проходит, дети растут. Десять лет назад у меня было двое детей, сейчас уже – трое. Я считаю, что каждый день – это хороший день. Воспоминания приятные, когда есть что вспомнить. Иногда с ребятами все равно возвращаемся к прошлому: как играли в других командах, как ездили за сборную, как проходили чемпионаты мира. Сейчас молодежи, которая могла бы играть на чемпионатах мира и Евротурах, объективно тяжелее. На них можно было прогрессировать быстрее.

– Что именно дают чемпионаты мира и Евротуры, если в КХЛ – тоже очень высокий уровень?

– На чемпионатах мира все стараются приехать в лучшем состоянии. Уровень там все-таки выше. КХЛ – хорошая лига, но на чемпионаты мира приезжают игроки из НХЛ, и уровень, на мой взгляд, немного выше.

– Если вернуться на десять лет назад, тогда вы играли в СКА. Сейчас смотришь на тот состав – и кажется, что это какой-то космос по подбору игроков. Многие, кто тогда был молодым, говорят, что это была огромная школа жизни. Вы это чувствовали?

– Конечно. Когда пришли в СКА с Жекой Кетовым, мы понимали, куда пришли. В это время пришел Илья Ковальчук. Было приятно с такой звездой быть в одной команде. Потом приехал Павел Дацюк. Находиться с такими звездами в одной раздевалке, смотреть, как они тренируются, как ведут себя, общаться с ними – неоценимый опыт. Они делились многими вещами: и по хоккею, и по жизни, рассказывали свои секреты. Я у них учился всему: как тренироваться, как вести себя вне льда. Сейчас какие-то моменты стараюсь передавать дальше. В нашей команде, в «Динамо-Минск», много общаюсь с молодыми ребятами, пытаюсь им что-то подсказать, помочь.

– Можете вспомнить что-то конкретное, чему вы научились?

– Таких вещей много. Например, отношение к тренировочному процессу. Как ребята приходили пораньше, как разминались перед тренировкой, как делали заминку после. Когда я играл в Череповце, не всегда обращал на это внимание. А потом в СКА посмотрел, как Илья Ковальчук готовится к тренировке, какие упражнения делает после – на спину, на корпус, выпрыгивания, ускорения. Я подбирал то, что подходило именно мне, общался с тренером по физподготовке. Илья физически очень сильный игрок, и у него было чему поучиться. Плюс бытовые вещи – куда лучше деньги вложить и что-то такое. Они были уже взрослыми ребятами, могли подсказать.

– Вы до сих пор общаетесь с Евгением Дадоновым? Вашу связку называют одной из самых ярких в истории КХЛ.

– Мы же играли вместе: сначала с Артемием [Панариным], потом с Гусем [Гусевым]. Конечно, когда пересекаемся, общаемся. Но у всех уже свои семьи, дети. Женя играет в НХЛ, я – здесь. Так или иначе, связь остается.

– Если вернуться к сегодня, сейчас вы выступаете в роли наставника – для Вадима Мороза, Виталия Пинчука, Егора Борикова. Глядя на их прогресс, кажется, что клубам НХЛ впору вам доплачивать. Вам нравится эта роль?

– Да, мне комфортно. Мы часто общаемся в поездках, в перелетах: с Пинчуком, Бориковым, Липским, Кузнецовым, Сотишвили, Морозом. Со всеми молодыми. Они что-то спрашивают, иногда сам подсказываю. Порой на тренировке видишь, что у кого-то не получается момент. Подходишь и говоришь: «Попробуй сделать по-другому». Он пробует, получается – говорит: «О, круто. Спасибо».

Это нормальные вещи. Я ведь сам этому учился, подсматривал у более опытных ребят – у того же Паши Дацюка, у других партнеров по командам. Теперь стараюсь передать это дальше. Ребята часто подходят и с хоккейными вопросами, и с бытовыми.

– В чем новое поколение уже сильнее вас?

– Новое поколение все-таки лучше катается. Хоккей меняется, становится быстрее. Когда мы начинали, не было такого количества специалистов: не было, условно, тренера по катанию, который отдельно ставит технику. Сейчас есть тренер по развитию, тренер по физподготовке, тренер по катанию. Все это сильно влияет на уровень игроков.

– То есть, это в первую, очередь скиллы?

– Да, именно скиллы.

– Вам сейчас 38. Что дается сложнее, чем 10 или 15 лет назад?

– Сейчас больше внимания уделяешь подготовке. Если раньше можно было условно не пойти в тренажерный зал и за счет молодости все равно добежать, то сейчас больше времени уходит на растяжку, на разминку, на подготовку к тренировке. Стал внимательнее относиться к питанию, восстановлению. Раньше вообще об этом не задумывался: мог вечером поесть пельменей, лечь спать и спокойно выйти утром на раскатку. Теперь подход к этому более осознанный.

– В каком возрасте произошел этот перелом?

– Это приходит постепенно. Когда тебе 25, ты ешь что хочешь, пьешь газировку – и тебе все равно. А потом начинаешь взрослеть, метаболизм меняется. Трудно сказать конкретный возраст. Просто в какой-то момент ловишь себя на мысли, что поздно есть не хочется, что перед сном лучше не переедать, что важно нормально выспаться. Сейчас ведь и контроль стал более профессиональным: анализы, восстановление. Это сильно помогает. Сейчас в клубах смотрят, как ты восстанавливаешься, какие показатели по витаминам. Раньше такого не было.

– При этом можете сказать, что чувствуете себя так же хорошо, как в 25 лет, или возраст все равно дает о себе знать?

– Если в 25 я мог поспать три-четыре часа, поиграть ночью в компьютер и нормально выйти на тренировку, то сейчас так уже не получится. Сейчас нужно спать полноценно – восемь часов. Если не выспался, будет тяжело. Но если за собой следить, возраст не мешает. Если бы у меня все строилось только на скорости и катании, было бы сложно. А когда есть понимание хоккея, голова, руки – становится легче.

– Что помогло вам прокачать игровой интеллект?

– В первую очередь, игра с сильными ребятами. Детская школа и тренеры заложили фундамент. Они очень многое дали в плане понимания игры. Наш тренер уже выпускал до нас несколько возрастов и понимал, как объяснять детям, как работать с ошибками. А дальше все складывалось постепенно: шаг за шагом, через хороших партнеров, через сильные команды. Так все и получилось.

– Сколько в 1000 очков труда, сколько таланта и сколько игрового интеллекта?

– Пусть будет по 25% на работу, талант, игровой интеллект и удачу. Без удачи точно бы ничего не получилось.

– Вы сказали, что не готовы завершать карьеру. Готовы к тому, что ваше игровое время будет снижаться, а статистика – падать? Это не бьет по самолюбию?

– Про это вообще не думаю. Буду нормально играть – буду получать достаточно игрового времени. Все зависит только от меня.

– Задумывались вы о том, что делать после завершения игровой карьеры?

– Пока не думал, что буду делать после завершения карьеры. Все мысли о том, как помочь своей команде и показывать хороший хоккей.