«Как-то после отмены гола прилетело по всем каналам – и «ВКонтакте», и в «Одноклассниках» люди меня отыскали». Виктор Пляц – о ярких и памятных моментах судейской карьеры

Известный белорусский хоккейный арбитр Виктор Пляц нынешним летом завершил судейскую карьеру, длившуюся четверть века. Начинал он ее юным лайнсменом, затем стал главным, поработал на международной арене и в финалах Кубка Президента, признавался лучшим судьей Betera-Экстралиги по итогам сезона-2022/23. В интервью Hockey.by 44-летний рефери пояснил, почему принял такое решение, рассказал о том, как начинал свой путь арбитра, вспомнил яркие и памятные эпизоды, достижения, уроки, ошибки и курьезы, а также поведал, чем займется после ухода из судейского цеха.

– Вы ведь еще могли продолжать судейскую карьеру, иногда арбитры работают и после достижения 45-летнего возраста. Почему решили закончить и был ли вариант продолжить?

– Вариант, может и был, но в последние два года испытывал проблемы с коленями. Обращался к врачам, кто-то из них говорил, что надо заканчивать, кто-то предполагал, что можно еще на обезболивающих уколах и препаратах протянуть. Чувствовалось, что предсезонные сборы тяжело давались. Сложно было полноценно подготовиться из-за коленей – это минус бег, только велосипед оставался. Плавать тоже было больновато. Не хотелось вообще инвалидом стать.  

– Теперь вы будете работать в структуре новополоцкого «Химика». В какой должности?

– Задумывался о том, чтобы после судейской карьеры перейти на инспекторскую должность. Но освободилось место старшего тренера – начальника команды в «Нефтехимике». Решил принять предложение. Тем более, что можно остаться дома, в Новополоцке. Все-таки за время судейской карьеры было столько поездок, часто – в темное время суток, нередко случались ДТП, приходилось автомобиль ремонтировать. 

– Вы рано закончили игровую карьеру, хотя успели выступить на юниорском чемпионате мира в 1999 году.

– После чемпионата мира попытался закрепиться в ЦСКА, был на сборах три месяца. Потом – в московском «Спартаке». Тогда проблемы были с трансферами, предлагали их выкупать за свой счет. Да и на жилье пришлось бы тратиться, а это было недешево. Приняли с отцом решение вернуться в Беларусь, выступал за «Химик-ШВСМ», команда базировалась в Новополоцке, а играли мы в Витебске, там тогда как раз ледовую арену построили.

После сезона-2000/01 побывал еще на сборах в России, вернулся – и уже никуда не поехал. Встретил девушку, будущую жену, с которой мы вместе до сих пор. Видно, сильно влюбился, не хотелось никуда уезжать, быть одному в другом городе. И отец тогда предложил отправиться на судейские сборы, организованные федерацией хоккея. Так получилось, что был там самым молодым, тогда мне еще и 20 лет не исполнилось. Вот так и пошло-поехало.

– Сложно ли дался переход из хоккеистов в арбитры?

– Вначале было тяжко. Приходилось судить ребят, с которыми еще в предыдущем сезоне играл. Кто-то похихикивал, посмеивался, подкалывал. Непросто было выстраивать общение на льду с игроками. Как и всегда, многие из хоккеистов негативно к судьям относятся. Но со временем окреп, возмужал, понял, как себя вести – и на это внимания уже не обращал.

– С кем сложнее тогда было коммуницировать – с молодыми игроками, со сверстниками, или с возрастными хоккеистами?

– С ветеранами. Со сверстниками, с которыми перед этим вместе играл в хоккей, было проще общаться. А возрастные хоккеисты в молодом арбитре не видели авторитета, каким бы перспективным ты ни был. Отношение было не очень. Тем более, тогда я линейным судьей был, который следит за входом в зону, за положением «вне игры». Так что покрикивали :) Тогда такие маститые ветераны играли, как Сергей Шитковский, Олег Хмыль. 

– Как справлялись с этим давлением, как настраивали себя психологически?

– Инспекторы с нами ездили на каждый матч. Они помогали, объясняли. Учили контролировать эмоции – это самое важное. Судья должен уметь держать себя в руках в любой ситуации, одинаково ко всем относиться.

В судейской бригаде ведь были и опытные арбитры. Они помогали, настраивали, где-то защищали – когда видели, что я прав, а на меня кричат, выписывали игрокам удаления за неспортивное поведение. 

– С кого брали пример в начале судейской карьеры? У кого учились?

– Что касается катания и движения, то старался учиться у Эдуарда Одиньша из Риги [он четырежды признавался лучшим судьей КХЛ], который тогда судил матчи ВЕХЛ, да и чемпионата Беларуси. Мне нравился стиль его работы, то, как он вел себя на льду, общался с хоккеистами. Он отличался харизмой. Ну и у других коллег учился, матчи свои пересматривал, анализировал: где правильное решение принял, где – неправильное. Ну и инспекторы, конечно, очень помогали. Тем более, в начале карьеры мне с ними и посудить довелось – это и Евгений Николаевич Мерзляков, Василий Быковский, Валерий Жаглов, Владимир Проскуров, Володя Наливайко. Перенимал у них что-то. Когда в России, в ВХЛ работал, инспекторы очень много чего подсказывали: и про плюсы, и про минусы, и даже внешность твою разбирали – что лучше надевать, как нужно выглядеть.

– Как лучше выглядеть вне льда или на льду?

– И вне льда, и на льду. У нас раньше были болоневые судейские штаны. А в России уже переходили на экипировку марки Stevens – из прочных материалов с защитой. Они изготавливаются в Канаде. Рекомендовали и мне переходить на них. Они тогда стоили около 270 долларов, их можно было только в Северной Америке заказать. Пришлось покупать.

Что касается внешнего вида за пределами льда – то рекомендовалось надевать пиджаки, рубашки, галстуки, туфельки. Судьи должны были выглядеть опрятно. Приедешь в джинсиках, пусть даже еще не на игру, а только в гостиницу – уже могли косо посмотреть.

– У вас ведь была и международная судейская карьера?

– Да, с 2005 года три сезона отработал лайнсменом на международных соревнованиях. Потом год перерыва был из-за травмы. А вроде с 2009 года еще четыре сезона был международным главным арбитром. Поработал и на Континентальных кубках, и на чемпионатах мира – только не в элитном дивизионе. 

– Какие матчи или турниры больше всего отложились в памяти?

– Первый чемпионат мира у меня был в Польше в 2005 году – среди юниоров до 18 лет в дивизионе 1. Супервайзером на моих матчах работал Юрай Околичаны – известный в прошлом словацкий арбитр, солидный дядька [в 2008 году включен в Зал славы ИИХФ]. Все судьи там были нерусскоязычные. Английский пришлось подтягивать, тяжеловато было, языковой барьер чувствовался, определенный дискомфорт был. Но на судействе матчей это не отражалось – выходил, делал свою работу, и оценки вроде были нормальные. Знаний разговорного английского хватало, чтобы общаться на льду, объяснять ситуацию, рассказать, кто где должен находиться на выбрасываниях и в других моментах.

Запомнилось, что в международных матчах хоккеисты относятся к судьям по-другому, чем у нас. Лишнего опасаются сказать, потому что все представляют свои страны, никто не хочет из-за своих косяков подвести команду.

– А в белорусской экстралиге были особо запоминающиеся матчи?    

– Помню был матч, который проходил в пятницу, 13-го. Причем он был единственным в тот день. «Неман» играл с «Юностью», которую тогда тренировал Михаил Захаров. В той игре я отменил гол «Юности». Вот там они рвали и метали :) Инспектором той встречи был Юрий Васильевич Ульянов. «Неман» тогда победил вроде бы 3:1, и если бы гол я засчитал, может, минчане и смогли бы зацепиться. Поэтому после матча Михал Михалыч рвался в судейскую комнату. Слава Богу, там охрана была, но понервничать всем пришлось. Это был, наверное, мой второй или третий год работы арбитром. Спустя время как-то обсуждали тот момент с Захаровым. Ну, у всех ошибки бывают…

Еще одна встреча особняком стоит, которая была в Могилеве. У нас с женой негласное правило, что до игры я никогда с ней не созваниваюсь, чтобы рассказать, как добрался и так далее. Связывались уже после матча. А тут она звонит мне за два часа до игры и сообщает, что дочка в реанимации. Девочке тогда 3-4 годика было, потеряла сознание в детском саду. Очень тяжело было настроиться на матч. В итоге прилично начудил в той встрече. До матча и после него никому ничего не рассказывал. Но позже инспекторы узнали, что за ситуация была. Сказали, что надо было поделиться до матча, обсудили бы этот момент и помогли бы настроиться. Но я перед тем матчем ушел в себя, и он пролетел, как черное пятно. А с дочкой, к счастью, в итоге все хорошо оказалось.

Мне тогда вынесли какое-то наказание – я уж не помню, то ли дисквалификацию, то ли денежный штраф.

– Некоторые хоккейные арбитры совмещают судейство с другой работой – барменами, на стройке или в МЧС служат. А у вас как было?

– У меня не было второй работы. Относился к этому делу профессионально и концентрировался только на судействе, отдавался ему полностью. В межсезонье отдыхал 3-4 недели и приступал к подготовке. Не было такого, чтобы на лето искал работу. Лично мне тяжело было бы совмещать – матчей много, да и переезды из Новополоцка более длительные, чем из Минска или некоторых других городов, которые ближе к центру страны. По три дня на одну поездку порой выходило – чтобы добраться, отсудить и вернуться. Часто ехал на авто через Минск, забирал там других ребят, которые вместе со мной в бригаде были. Поэтому кооперировались, скидывались на бензин. Если приходилось работать на матчах в Гомеле, приходилось по 6-7 часов проводить за рулем, потом судить игру и возвращаться обратно, ребят по пути раскидывать по их городам. Иногда домой добирался только в 3-4 часа ночи, а в 8 утра порой надо было уже идти по делам.

Сейчас организационные вопросы отрегулировали. Когда пришла в федерацию Светлана Марченко, переняли опыт ВХЛ и КХЛ, все стало четко – нам бронируют гостиницы, а по билетам потом отчитываемся, заполняем все документы по командировкам. 

– Есть матчи, работой на которых особенно гордитесь?

– Много таких. Особенно матчи плей-офф. В особом ряду – два седьмых матча финальных серий, они получились яркими. В 2023 году – в Гродно, когда «Металлург» выиграл у «Немана» (1:0), а в 2022-м «Металлург» на заполненной 15-тысячной «Минск-Арене» победил «Юность» (3:0). В Гродно мы были главными арбитрами с Евгением Гончаровым, а в Минске – с Максимом Сидоренко. И там, и там удалось отработать ровно и уверенно. 

Ну и сезон-2022/23 получился мощным, меня тогда плотно нагрузили, в том числе и в плей-офф.

В регулярке всегда тоже выкладываешься по полной, но в большинстве это все-таки монотонная работа. Хотя иногда случаются и такие матчи, которые выбиваются из ряда. Помню, был матч, когда Сергей Стась еще был главным тренером «Гомеля». Во встрече с «Металлургом» гомельчане забросили, мы посмотрели видео, отменили гол и дали игроку «Гомеля» удаление. Тогда прилетело мне прилично по всем каналам – и «ВКонтакте» люди меня отыскали, и в «Одноклассниках». 

– Но гол верно был отменен?

– Да, по правилам. Не было бы столько шума, если бы сразу разглядели удаление за игру высоко поднятой клюшкой, на 4 минуты. Если бы там был только 2-минутный штраф, то мы бы не смогли посмотреть видеоповтор. Но поскольку у игрока была кровь, то по правилам ИИХФ надо было смотреть. И в итоге гол пришлось отменить. Но попробуй кому это объясни, у нас же все знают правила лучше, чем судьи :) 

– Наверняка вы помните и второй матч финальной серии между «Юностью» и «Шахтером» в 2020 году, когда в концовке игры Игорь Брикун, будучи на скамейке запасных, выбил шайбу у Андрея Феклистова, который убегал на пустые ворота.

– Такое не забудешь :) У нас ведь наутро после матчей в федерации хоккея проходит разбор полетов – с инспекторами, с руководством и судейскими бригадами. Ту встречу мы судили с Андреем Шрубком, руководил судейским комитетом в то время Владимир Проскуров. Были, конечно вопросы, по тому эпизоду: «Как вы могли не увидеть?» Слава Богу, у нас на шлемах в том матче были видеокамеры. Я шел за этой атакой вдоль борта, и когда посмотрели момент с моей видеокамеры, многое стало ясно. Дело в том, что у Брикуна была белая клюшка, и когда он положил ее параллельно поверхности площадки, она слилась со льдом, и с моего ракурса ее практически невозможно было рассмотреть. Андрей Шрубок со своей позиции мог бы ее увидеть, но на льду ведь десяток хоккеистов, и он смотрел за другими игроками. Мы располагались так, чтобы каждый следил за своей частью площадки, и при разборе эпизода было подтверждено, что методически мы заняли правильные места. Тем не менее, нас тогда наказали, причем Андрею Шрубку прилетело побольше :)

– Игорь Брикун ведь тоже из Новополоцка. Вы с ним обсуждали тот момент?

– А что с ним обсудишь? Он все такие ситуации переводит в площадь «ха-ха, хи-хи» :) Хорошо, что «Шахтер» тогда выиграл, и тот эпизод не повлиял на исход матча. Если бы Солигорск уступил, вопросов было бы много.

– Отношения с Брикуном не испортились после того случая?

– За всю судейскую карьеру у меня было столько хоккеистов, с которыми во время матчей случались зарубы, но в течение следующих одной-двух игр все решалось. Например, Артем Логунов как-то решил на меня покричать, я в ответочку посадил его, а потом удалил до конца. После игры он еще решил высказаться. Пришлось писать рапорт в федерацию. А через день, на следующем матче, уже подружились :) Я ведь ни с кем не хочу ссориться, и со мной не надо ссориться. Если даю удаление – то лучше молчать, потому что я его не отменю. Разве что только после видеопросмотра на предмет наложения большого штрафа.

Хватало и вратарей, и полевых игроков, которых приходилось удалять до конца игры. Но потом обсуждали моменты и решали, что лучше нормально друг к другу относиться, и тогда лишних вопросов не будет.    

– Насколько момент с Игорем Брикуном повлиял на настрой перед следующими матчами той финальной серии? Добавил вам стресса?

– Конечно же неприятно, когда после таких ошибок заходят и втыкают по самое не хочу. Да еще и обещают на следующий день пересматривать всю игру, а после разборов устроить проверку с пристрастием. В первые годы такое сложно переживается, но со временем учишься держать удар, переосмысливать все ситуации, даже если допустил ошибку. Но после каждого такого матча это откладывается в голове, и ты с каждой игрой намного острее и внимательнее относишься к каждому эпизоду.

– В сезоне-2014/15 вы отработали рефери 23 матча в ВХЛ (из них 2 – в плей-офф). Хоккеисты рассказывают, что там часто приходится большие расстояния преодолевать на автобусах. А судьи как добираются на матчи?

– Дальше Казани я не ездил. Воронеж, Москва, Санкт-Петербург, Подмосковье. Либо вылетал из Минска, либо на поезде по маршруту «Полоцк – Москва» отправлялся. Из Москвы дальше обычно наземным транспортом – на автобусе, маршрутке или по железной дороге. В ту же Казань скоростные поезда ходят: вечером сел в Москве, а с утра уже на месте. Обратно иногда улетал на самолетах – из Казани или из Санкт-Петербурга. Но в целом в ВХЛ стремятся оптимизировать затраты на переезды.

– С кем в бригаде вы работали на матчах ВХЛ? Белорусские арбитры тоже были?

– С Максимом Сидоренко, случалось, вместе работали. А так – с ребятами из Москвы, из Татарстана. Из разных городов. Иногда случалось, когда я был один главный судья на матче.

– В чемпионате Беларуси вы хорошо знаете практически всех игроков, а вот в ВХЛ – вряд ли. Это как-то влияло на работу?

– Перед игрой общался с инспектором, с российскими судьями, которые уже не первый год в ВХЛ. Обсуждал с ними моменты – кто любит прыгать, по щиткам ударить или еще чем-нибудь таким заниматься. На раскатке за командами наблюдал, помечал номера хоккеистов, за которыми стоит пристальнее во время матча присматривать – на пятаке, в углах. Для этого мы и приезжаем за два часа до матча. Много моментов обсуждается.

– Вы ведь еще и в сборной Беларуси по бенди лет пять, наверное, поиграли?

– Поиграл, на чемпионаты мира ездил. А также в качестве начальника команды и администратора ездил. Дело в том, что мой отец основал Белорусскую федерацию по хоккею с мячом, стремился развивать этот вид спорта. А я ему помогал. Первые годы выступали в основном белорусами, было немало воспитанников из «Юности» из набора 1981 года рождения. Также разбавляли российскими ребятами, которые могли что-то показать парням. И тренер из России был. Позже сделали вид на жительство еще нескольким россиянам, они укрепили команду и выступали на чемпионатах мира, подняли уровень сборной. Потому что в хоккее с мячом и катание другое, и техника, и коньки отличаются.  

– Что вам дал этот опыт?

– Специфика в бенди, конечно, другая. Но все же интересно было понаблюдать, как судьи на чемпионатах мира ведут подготовку, как следят за коньками. Там ни хоккеисты, ни судьи вообще не ходят в коньках без чехлов. У них другая заточка, нет канавки на лезвии. Они сами точат их специальными камнями – каждый день, каждый период почти. Обратил внимание, насколько люди понимают, что если лезвие будет не в порядке, то можно где-то не убежать, на вираж не уйти.

Были и не самые приятные моменты. Когда играли на чемпионате мира со сборной США за место в сильнейшем дивизионе, автобус приехал за нами на два часа позже, чем мы заказывали. В итоге мы приехали впритык к началу встречи, коньки чуть ли не в автобусе надевали. Но мы все равно победили, хотя и было очень тяжело.

– Вы как-то говорили, что с каких-то пор не читаете комментарии болельщиков. Что за случай на это повлиял?

– Матч «Гомеля» с «Металлургом», про который я вам уже рассказал, когда на меня выплеснулся негатив из-за отмененного гола. Ну еще и встреча «Юности» с «Шахтером» лет 15 назад. Это был матч плей-офф, нападающий «Юности» Владислав Клочков в тело сыграл, в корпус, в голову не попал. Мы не дали удаления, и команда из Солигорска очень сильно была обижена. И во всех соцсетях меня сильно хаяли. Я одному парню ответил, что надо изучать момент не с одной камеры и пояснил, что с той позиции, где располагался судья, видно, что удара в голову не было. Меня быстро вычислили и вызвали в федерацию хоккея на ковер – мол, зачем ты с болельщиками переписываешься. И хотя я там ничего плохого не написал, и сразу перестал отвечать, едва на меня вылилось множество негатива, мой поступок не одобрили.

Уже после того старался ограничить свое присутствие в соцсетях, редко выкладывал какие-то посты. А позже и руководство призвало не выкладывать посты о личной жизни в инстаграм. Ну я и перестал.

Хватает своих чатов – судейских, разборов моментов. Это полезнее, чем слушать людей, которые вчера понаписывали всякого, а на следующий день их аккаунты уже удалены. Нервы хочется свои уберечь, лишнего не читать. Я вскоре перестал читать даже комментарии тренеров после матчей :)

– Болельщики ведь не только в интернете комментируют, но и с трибун кричат всякое. Как на это реагируете?

– Первые годы было тяжко – ситуация примерно та же, что и с реакцией хоккеистов на действия молодого арбитра. Только со стороны болельщиков давление начинается, когда ты еще даже на лед не ступил – свист, гул. Улыбнешься им в ответ – а их это еще больше раззадорит, они еще сильнее начинают на тебя кричать. Поэтому стараешься абстрагироваться от всего и концентрироваться исключительно на игре. После того момента, когда перед матчем дочь попала в реанимацию, научился переключаться. Выходя на лед, за его пределами никого не слышу, никого не вижу :) Ну а когда игра закончилась, возвращаюсь к обычной жизни. Но не каждый, особенно из молодых арбитров, умеет полностью концентрироваться на матче. Это умение приходит с опытом.

– Есть ли ошибка, из-за которой сильнее всего переживали?

– Много было ошибок. И после каждой переживаешь, думаешь, какое наказание прилетит. Больше всего врезалась в память ошибка в начале карьеры в матче «Немана» и «Юности», про которую я уже рассказывал – когда гол минчан неправильно отменил. О всяком успел подумать, пока ехал домой после матча, тем более, Михаил Захаров пообещал все доступные ему рычаги подключить :) Мелькали даже мысли, что судейская карьера может закончиться, не начавшись.  

Переживания всегда есть. Не ошибается, наверное, только мертвый. Но со временем появляется психологическая устойчивость. Когда обсудишь моменты с инспектором, сядешь в поезд, пересмотришь ситуации, на которые он укажет, разберешь их и увидишь, что где-то действительно пропустил нарушение, а где-то принял правильное решение.

Вообще, пользуясь случаем, хотел бы выразить благодарность нашему сообществу, судейской семье, руководству судейского корпуса, моим учителям в судейском цехе. Мне было очень приятно все эти годы находиться и работать рядом с ними.

– Среди ваших родственников есть еще хоккеисты?

– Был младший брат, Михаил Пляц. Он вратарем попытался стать, но не получилось, закончил. Он уже 12-13 лет как умер, в Минске жил. 

– А когда вы в Новополоцк переехали?

– У меня отец из Минска, но служил во Владивостоке. Когда мне было 15 лет, мы перебрались в Минск. После армии он был директором спорткомплекса на Дальнем Востоке. Там я в футбол играл. Лед у нас там только зимой заливали. В 1994 году переехали сначала в Москву, потом в Подмосковье, в Дмитров. Там отец организовал любительский хоккейный клуб, мужики в нем играли на первенстве области. Там я тоже зимой хоккеем позанимался. А потом по семейным обстоятельствам переехали в Минск, году в 1996-м. И здесь меня отец отвел в школу «Юности». Появились нормальные коньки, Botas, которые хотя бы держали голеностоп. По большому счету, только в «Юности» и начал по-настоящему заниматься хоккеем. А летом вместе с разными ребятами ездил на летние сборы в Новополоцк к Игорю Кривошлыку, который нас тут мучил прилично так :) Тогда только и научился кататься и все правильно делать. Потом перешел в местную новополоцкую команду, которая затем стала называться «Химик-ШВСМ» и играла в Витебске. Следом за мной в Новополоцк и родители переехали. Такая вот история.

– Дети ваши хоккеем интересуются?

– У меня две дочки – 20 и 12 лет. Старшую к судейской бригаде привлекают во время матчей в Новополоцке – на протокол, хронометристом или к микрофону. Она учится в университете. А хоккеем девочки в Новополоцке раньше ведь особо не занимались. Это сегодня уже вижу, что и 6-7-летние на тренировки ходят.

Текст: